- ...просто попросить провести тест на допинг. - Энни Вилларс.

- ...если заведомо не можете проиграть скачку лучше, чем в прошлый раз... я найду кого-нибудь еще... - Голденберг.

- ...очень трудное положение... - Майор Тайдермен.

Короткий резкий возглас Кенни и сердитое восклицание Энни Вилларс:

- Кенни!

- ...не платить вам больше, чем в прошлый раз. - Майор Тайдермен, очень выразительно.

Протест Денни прозвучал неразборчиво, и потом ясный злой ответ Голденберга:

- Потеряешь лицензию.

"Кенни, дружище, - отрешенно подумал я, - если ты не возьмешь себя в руки, то кончишь вроде меня. Лицензия останется при тебе, но больше ничего".

"Форд" на высокой скорости мчался к трибунам, выехал из ворот ипподрома и запрыгал по земле, приближаясь к самолету. Он остановился в двадцати футах от нас, и двое мужчин выскочили из машины. Тот, что покрупнее, водитель, заторопился к багажнику и вытащил сумку и кожаный саквояж. Тот, что поменьше, направился к самолету. Я оттолкнулся от крыла и выпрямился. Он не дошел до меня нескольких шагов и остановился, поджидая, пока водитель поднесет вещи. Знаменитый Колин Росс. Потертые голубые джинсы и белая хлопчатобумажная майка в голубую полоску. На узкой ступне черные парусиновые туфли. Неброские темно-русые волосы спускались на удивительно широкий лоб. Короткий прямой нос и нежный женственный подбородок. Очень узкий в кости, а талия и бедра привели бы в завистливое отчаяние девиц викторианской эпохи. И в то же время в нем было что-то безошибочно мужское, более того, передо мной стоял зрелый человек. Он посмотрел на меня, и улыбка мелькнула в его глазах, такая улыбка, по которой угадываешь людей, знающих о жизни слишком много. В двадцать шесть лет душа у него давно состарилась.

- Доброе утро, - сказал я.

Он протянул руку, и я пожал ее. Ладонь у него была прохладной и крепкой, а пожатие кратким.